А.А. Хисматулин. Три текста из салджукидских провинций. Часть 2: Мухаммад ал-Хатиб. Фустат ал-‘адала фи кава‘ид ал-салтана («Шатёр справедливости в правилах султаната»)
Поддельные литературные памятники не всегда появляются много веков спустя после того времени, когда они якобы были созданы. Существует целый пласт произведений, которые и сами по себе являются подобными памятниками, продолжая при этом оставаться подделками. Иногда трактат, причисляемый к сочинениям известного учёного, мог быть на самом деле написан кем-то другим, желавшим подкрепить свои взгляды авторитетным именем. Или произведение приписывалось выдающемуся государственному деятелю недавнего прошлого – таким образом настоящий автор рассчитывал получить награду от правителя за обнаружение «неизвестной» рукописи великого человека.
В этом исследовании, вышедшем в серии «Назидательная литература эпохи Салджукидов на персидском языке: оригиналы и подделки», рассматривается ещё один вариант создания подделки – компиляция из чужих текстов. Такое обычно делалось ради карьеры, чтобы повысить, говоря по-современному, свой уровень экспертности и получить хорошую должность:
«Всё говорит за то, что в течение 682-83/1284-85 гг. или чуть дольше шёл активный приём на работу в администрацию как нового султана в Кунийе, так и его военачальника в Кастамону… В этом конкурсе, очевидно, решил поучаствовать и компилятор, приехавший откуда-то в те края и не имевший устойчивых связей с тамошними влиятельными лицами, чтобы с их помощью быть принятым на работу без письменного обоснования».
Продолжение на Литературная Россия
Голамхосейн Заргаринежад. Путь в Кербелу
Издание открывается обращением к русскому читателю доктора исторических наук, главного научного сотрудника Отдела памятников письменности народов Востока ИВ РАН Д.В. Микульского, который рассказывает не только о судьбе Имама Хусайна и его трагической гибели в Кербеле, но и том, как она стала основой для массового религиозного действа, так называемого Шахсей-Вахсей и вдохновила иранских народных драматургов, создавших театрализованное представление на эту тему.
В тексте даётся критика и разбор источников по истории Кербелы, описаны исторические предпосылки восстания и зарождение новой аристократии, роскошные дома аз-Заура и соперничество между сподвижниками, непоследовательность иракцев и её истоки, начавшаяся борьба за власть.
«В 20/642 г., когда шла подготовка к сражению в Нахаванде с Йездигердом III, в Куфу стало стекаться большое количество арабов, которые завершили завоевание Сирии и жаждали принять участие в войне с Сасанидами, чтобы разбогатеть на военных трофеях. Те, кого называли «примкнувшими» (равадиф), своим приездом в Куфу не только нарушили численный перевес йеменцев по отношению к низаритам, но и сами стали ещё одним элементом, усложнившим структуру куфийского общества, охваченного духом соперничества и вражды. Расположение халифа к «примкнувшим» и щедрые пожалования им укрепили социальное и политическое положение этой группы в Куфе, включив их в круг соперничавших между собой куфийских племён».
Продолжение на Литературная Россия
М.М. Маммаев. Мусульманские декорированные стелы XIV-XVI вв. из Кубачи как памятники камнерезного искусства, арабской эпиграфики и каллиграфии
Издание посвящено памятникам камнерезного искусства из села Кубачи, которое знаменито на весь мир древними традициями обработки металла – прежде всего, изготовлением различных предметов из серебра, украшенных богатым орнаментом. При этом резьба по камню тоже является традиционным искусством для жителей Кубачи, но о ней известно намного меньше. В монографии подчёркивается: несмотря на то, что памятники камнерезного искусства Кубачи и соседних мест имеют большую историко-культурную и познавательную ценность, и их, уже начиная с середины XIX века, изучали отечественные и зарубежные специалисты, эта часть культурного наследия по-прежнему остаётся недостаточно исследованной.
Одним из обстоятельств, затрудняющих их изучение, являются погодные условия в Кубачи, где летом бывают туманы и длительные дожди. К тому же у исследуемых многовековых памятников – разная степень сохранности. Многие стелы сломались у основания и упали, у других утеряны верхние части. Тем не менее, уже сейчас накоплен уникальный научный материал, позволяющий судить об искусстве мастеров прошлого.
«Со второй половины XIV в. и в XV в. декор надмогильных плит совершенствуется и обогащается. Рельефные арабские надписи даются на фоне растительного орнамента. Нередко плиты украшались только одним растительным орнаментом, выполненным с большим мастерством и с учётом формы памятника. Часто орнамент стел находит прямые аналоги в декоре каменных рельефов – деталей архитектурного декора. Нередко буквы надписей трактуются декоративно и принимают замысловатые формы».
Продолжение на Литературная Россия
Сейед Али Шоджаи. “Если бы снеговики не таяли…”
Не всякая зимняя детская книга обязательно посвящена праздникам и волшебству! Некоторые снежные истории созданы для того, чтобы поговорить с юными читателями на серьезные темы с помощью простых и понятных образов.
К числу таких произведений я могу отнести и книгу, опубликованную издательством “Садра”, специализирующемся на истории и литературе Востока, под названием “Если бы снеговики не таяли…” Эту сказку-притчу написал современный иранский прозаик и драматург Сейед Али Шоджаи, автор нескольких популярных произведений для детей, отмеченных престижными наградами. Так, например, книга “Если бы снеговики не таяли…”, о которой сегодня и пойдет речь и которая является первой частью трилогии автора “Философия для детей”, стала лауреатом премии “Книга месяца” Берлинской академии и была признана лучшей работой на 13 Международном литературном фестивале в Берлине. Задумка философской трилогии автора в том, чтобы, наделяя сказочных персонажей характерами реальных людей, попытаться объяснить детям и подросткам сложные философские понятия простым и доступным языком.
Так, например, по сюжету книги “Если бы снеговики не таяли…” одним снежным зимним днем детвора выбегает на улицу, чтобы построить самого большого и красивого снеговика. Казалось бы, веселое и безобидное занятие, тем более что ребята очень стараются сделать своего снеговика по-настоящему необычным:
“Детишки принесли снеговику самые лучшие вещи. Кто-то не пожалел нового шарфа, кто-то принес красивую шляпу, которую носил сам староста деревни, а кто-то притащил старую трость своего дедушки”.
Снеговик в итоге получился величавым и очень важным! Вот только на следующий день оказалось, что этот самый снеговик так возгордился своим видом и тем, сколько почестей ему было оказано, что начал командовать жителями целой деревни и с каждым новым днем требовал от них все больше и больше:
А.А. Хисматулин. Три текста из салджукидских провинций. Часть 2: Мухаммад ал-Хатиб. Фустат ал-‘адала фи кава‘ид ал-салтана («Шатёр справедливости в правилах султаната»)
Эта книга продолжает серию «Назидательная литература эпохи Салджукидов на персидском языке: оригиналы и подделки», в которой автор подробно анализирует различные варианты поддельных произведений, относящихся к тому времени, когда на землях Малой Азии существовал Румский султанат, и его престол занимали правители из династии Салджукидов. Да, литературные подделки не всегда появлялись много позже того времени, к которому они должны были относиться. Средневековые подделки средневековых же восточных рукописей составляют отдельную категорию литературных памятников. Они могли быть приписаны их настоящими авторами тем или иным выдающимся учёным – современникам или жившим совсем недавно. Это делалось для того, чтобы подкрепить точку зрения самого автора в каком-то важном вопросе, изложенную в таком трактате, именем признанного авторитета.
Достаточно часто бывало и так, что текст составлялся из фрагментов чужих рукописей, а потом выдавался за неизвестное доселе произведение великого ученого или государственного деятеля, якобы «обнаруженное» автором-компилятором в архивах. Целью подобного ухищрения, как правило, было привлечь внимание правителя и получить от него награду за усердие. В данном издании рассматривается еще один вариант – когда мнимый автор составил из чужих отрывков рукопись, которую назвал своим собственным произведением.
Продолжение на terraart.ru
Х. Назари, Х. Мирджалили, П. Давуди. Деньги в исламской экономике
В этой монографии рассматриваются статус и роль денег в современных экономических теориях. По мнению исследователей, существует амбивалентность высказываний:
«с одной стороны, деньги и богатство ассоциируются с успешностью, свободой, властью, а с другой стороны, отсутствие денег, или, как ни парадоксально, их наличие вызывают сильные негативные чувства – ощущения собственной неполноценности, вину, стыд».
Соответствующие разделы книги посвящены деньгам как имуществу и сочетанию функций денег. Вторая глава рассказывает об эволюции денег и её стадиях, действии экономического закона Коперника-Грешема, появлении металлических, а затем – бумажных денег, а также роли символических денег, значимость которым придаёт лишь власть и авторитет тех, кто их выпустил. Следующая глава посвящена правилам по вопросу денег в мусульманском праве, купле-продаже акций и долговых ценных бумаг. Далее разбираются аргументы «за» и «против» ссудного процента.
Уделено внимание и теме денег в классической (западной) и исламской финансовых культурах, в том числе – истории денежных отношений на Востоке и философской концепции денег в исламе.
«Омейядский халиф Абд ал-Малик ибн Марван стал первым правителем в исламском мире, по приказу которого слово «динар» было отчеканено на золотых монетах куфийскими буквами. Это произошло в 76 г. хиджры, когда впервые были выпущены исламские динары по аналогии с византийскими. При этом на мелких монетах слово «динар» не чеканилось, вместо него на них писали «хаза нисф» (это половина) и «хаза сулс» (это треть). Монеты большего номинала, чем один динар, при Омейядах не было. Во время правления Аббасидов и при последующих правителях исламских государств слово «динар» печаталось на всех золотых монетах».
Продолжение на Литературная Россия
СЕЙЕД МЕХДИ ШОДЖАИ. ЕСЛИ БЫ СНЕГОВИКИ НЕ ТАЯЛИ…
Однажды в некоем селении дети решили слепить снеговика. Вроде бы ничего особенного – обычное для зимы дело. Но притча – сказка известного иранского писателя посвящена не столько зимним забавам детворы, сколько размышлениям о том, как люди сами способны загнать себя в ловушку.
Итак, дети, обрадовались сильному снегопаду и принялись сооружать своего снеговика, крича, что он будет самым большим во всей округе. А потом решили сделать его и самым нарядным. Пока это всего лишь игра, и ничего странного не происходит.
«Всё было готово, и настала пора украшать снеговика. Из двух жемчужинок дети сделали ему глаза, из маминого ожерелья соорудили нос, вокруг шеи обмотали новый шарф, на голову водрузили красивую шляпу деревенского старосты и напоследок вручили снеговику дедушкину трость».
Дети радостно плясали, крича, что у них и впрямь получился самый большой снеговик, а потом разошлись по домам. Вот только с утра снежное существо обрело дар речи и начало командовать людьми. Сначала снеговик кричал, что лепить других снеговиков, больше него, он запрещает. Потом требовал еды, льда и чтобы от него отгоняли собак…
Продолжение на Лаборатория Фантастики в VK
Реза Бадр ас-Сама. Персидская миниатюра. Рисуем вместе. Первая часть. Люди и животные
Это издание представляет собой альбом, в котором известный иранский художник-миниатюрист наглядно показывает изобразительные приёмы, которые применяются в жанре классической персидской миниатюры. В предисловии автор отмечает, что персидская миниатюра – не просто утончённая и изысканная живопись. Она обязательно имеет и духовно-философскую составляющую, поэтому художнику, работающему в этом направлении необходимо обладать серьёзными познаниями в области классической персидской поэзии.
Традиционные поэтические образы примечательны не только своей красочностью, но и тем, что всегда имеют философский, а порой и мистический подтекст.
«Этот уникальный стиль сформировался под влиянием богатейшего культурного наследия Персии, вобрав в себя традиции древних мастеров и философию Востока. Подлинный расцвет жанра наступил с распространением ислама в Иране, когда художники создали новый язык изобразительного искусства – изящный, символичный и глубоко поэтичный. Именно в этот период персидская миниатюра достигла невероятных высот, став драгоценным обрамлением для бессмертных произведений Фирдоуси, Саади, Хафиза и других великих поэтов. Каждая работа – это не просто иллюстрация, а сложный визуальный текст, наполненный аллегориями и скрытыми смыслами».
Продолжение на Литературная Россия
«Начало изучения мусульманских декорированных надмогильных стел XIV-XVI вв. из с. Кубачи относится к середине XIX в. Среди исследователей первым обратившим внимание на резные стелы из Кубачи был Б.А. Дорн (1805-1881)- российский востоковед, филолог, историк и этнограф, профессор Петербургского университета, академик Российской академии наук. В мае 1861 г. он вместе сопровождавшим его помощником Кайтаго-Табасаранского окружного начальника поручиком артиллерии П. Петуховым, юнкером В. Мискиновым и архитектором К. Гиппиусом побывал в селениях Кубачи и Калакорейш. О своей поездке в эти селения Б.А. Дорн пишет в своем предварительном «Отчете…», опубликованном сперва на немецком, а потом на русском языке. За два с половиной дня пребывания в Кубачи им было зарисовано значительное количество средневековых каменных рельефов — деталей архитектурного декора с изобразительными сюжетами, орнаментом и арабскими надписями».
М. Маммаев. Мусульманские декорированные стелы XIV–XVI вв. из Кубачи как памятники камнерезного искусства, арабской эпиграфики и каллиграфии
Научное издание, написанное профессором, доктором искусствоведения, подробно описывает стелы из селения Кубачи, которое в Средневековье было центром государственного образования Зирихгеран. Кубачи изготавливали холодное и огнестрельное оружие (кремневые пистолеты и ружья), доспехи и ювелирные изделия. Помимо оружейников здесь жили и работали мастера камнерезы, литейщики и представители других ремёсел. Созданные ими артефакты — неотъемлемая часть бесценного культурного наследия Дагестана и мировой художественной культуры. Сегодня образцы этих изделий хранятся в Государственном Эрмитаже, Оружейной палате Московского Кремля, палате Московского Кремля, в парижском Лувре, лондонском Музее Виктории и Альберта, Национальном музее Республики Дагестан, Дагестанском музее изобразительных искусств, а также во многих других музеях и частных коллекциях.
Продолжение на Лаборатория Фантастики